–   Итак, поясняю еще раз для тупых. Закон вселенского выживания. Работает везде, верен всегда, безотказен постоянно. Прост как палка и ясен как свет в глазах от кирпича на яйца. Следуя ему, выживали миллиарды долбоебов. Пренебрегая – косились штабелями. Закон легок для запоминания. Элементарен в исполнении. Знаком каждому. А звучит он как… Нехуй лазить по чужим районам, если у самих кишка тонка!

На улице тихого города областного центра стояло обычное серое утро.

–   Слыш, Кэр, ну прости, а… Я ж подумал…

–   Ты не думал!

На дорожном перекрестке проезжали не спеша машины. Редкие гудки подгоняли сонных водителей, но те не срывались с места, а позволяли себе немного ранней лени. Утренние пробки обходили этот зеленый спальный район стороной, отчего казалось, что город еще не пробудился ото сна окончательно.

–   Ну ё… Чё теперь-то? Накажешь?

–   Да ты сам себя наказал!

Редкие взмахи метлы дворника доносились из внутреннего двора за домом. В воздухе приятно пахло набирающимся дождем и весенней свежестью.

На озелененной площадке отдыха с видом на перекресток на бетонном ограждении сидел мрачный мужчина в грубой кожаной куртке. Его хмурая рожа почти что являла собой олицетворение серой унылости утреннего будня, а внешний вид отталкивал от попыток любого домогательства. Казалось, что грубым в нем было все. Собранная наскоро в хвост копна черных волос. Ровно стриженная щетина на подбородке. Хмурый взгляд серых глаз и грубые костяшки пальцев на крепких, привыкших к тренировкам, руках. Черная футболка выглядывала из-под куртки дерзким клыкастым принтом. А заношенные просторные брюки и бывалые истертые тяжелые ботинки у умной дворовой гопоты отбивали последнее желание навязываться.

Перед ним же на лавочках, скучковавшись по двое и трое, с понурым и виноватым видом восседал молодняк попроще. Подрастающая стая, как они себя называли. Зевал сбоку разбуженный и рано поднятый взъерошенный пацан ухоженного студенческого вида. Рядом с ним, подпирая плечо и дуя пузыри жвачки, ковырялся в дырке на брюках взъерошенный тип постарше. По другую сторону угрюмо косился на виноватого крепкий, матерый, бритый почти налысо пацан, на вид самый старший из них. Разминая кулаки, он все это время молчал, облокотившись на колени. На скамье рядом с ним, словно специально в диссонанс внешнему виду, пристроился остроносый пижон с зализанной назад прической. А по центру на скамье сидели главные виновники утреннего сбора. Троица потерпевших, в разной степени побитых и подранных ребят. Упитанный парень в тренировочном костюме с отодранным карманом. Тощий нескладный тип, все еще вытирающий остатки крови из рассеченной брови. И ответственный за проеб пацан, ныне печально баюкающий вывихнутую руку.

В тишине паузы зависшего разговора звонко и громко лопнул пузырь жвачки.

У старшего мужчины очередной раз дернулся глаз.

–   Суна… Дунешь еще раз, и ты у меня эту жвачку проглотишь и будешь дуть жопой, — сумрачно и вкрадчиво сказал Кэр.

Названный пацан замер с оттопыренной челюстью, шустро поднял обалделый взгляд на старшего, после чего выплюнул жвачку и приноровился кинуть не глядя за спину.

–   В урну, — сказал Кэр.

Парень хотел было возмутиться, но по взгляду старшего понял, что лучше заткнуться. Сдулся и уныло дотянулся до мусорки.

–   Даже гоблины не срут в тех местах, где живут, — добавил старший только после завершенного акта чистоты. – Ладно, эти срут. Но строго в определенных местах. Но вы же не гоблины.

–   Слышь, Кэр. Ну еще раз прошу, выправь, а… — взныл пострадавший, поглаживая руку и морщась от любого случайного дёрга.

–   Наказание, Хико, должно быть доходчивым, — почти что мягко сказал Кэр, возвращаясь вновь на менторский лад. – Чтобы жертва… или подопечный… познали тяжесть совершенного дела и впредь задумались. А стоит ли вообще…

–   Ну, понял, я понял! Был не прав, признаю. Зря полез, — не выдержал и прервал Хико. Обычно суетливый и самый неусидчивый, сейчас он старался даже не скрести кроссовками по земле от боли. – Больше не буду.

–   И меньше тоже?

–   Ну, Кэр…

–   Ладно, подойди.

Старший сжалился и сам слез с ограждения. Хико подорвался в первый момент на радостях, но снова скрипнул и, выругавшись, прошипел.

–   Пасть ему только закройте, чтоб не орал на весь двор.

–   Мож я не буду…

–   Поверь, будешь.

А на лице ни улыбки, ни насмешки.

Второй потерпевший пацан расщедрился своим кровавым платком. Скомкал его рулончиком, сунул Хико в подставленную ладонь. Тот сперва брезгливо скорчился, попытался фыркнуть, но Кэр его сдержал.

–   Давай, не кобенься.

–   Нахер мне его сопливый платок! – возмутился пацан.

–   Не на хер, а в пасть. Суй быстрей и зажми крепче.

–   Оно так не работает… — попытался буркнуть угрюмо Хико, но платок все-таки зажал.

Кэр протянул руки и дождался, пока парень вручит ему свою пострадавшую конечность. Видно было, что ему и больно, и любопытно, и смотреть страшно. И ладно б страшно от действий, так ведь ему было страшно заранее перед болью.

–   Я пока осмотрю, а перед тем как буду вправлять, предупрежу. Ясно? – сказал старший, едва ощупывая пальцами вывих запястья.

Пацан дергано кивнул и весь зажался.

Кэр задумчиво осмотрел руку, а грубые пальцы прощупали направление вывиха. Не надо было смотреть, чтобы родная моторика вспомнила знакомые действия и привычно легла легким касанием на кости.

–   И кому на сей раз попытался в морду дать? – спросил Кэр у пацана, глядя тому в лицо. – Неужто Красавчику Марку?

Хико осторожно покачал головой.

–   Или Утырку Пину?

Снова отказ.

–   Значит, опять на Сирка наехал? Ну ебаный сука стыд. Я ж говорил, что он на рожу деревянный, а бить надо ему в поврежденное колено.

Хико поднял взгляд и виновато согласно покачал головой. Забыл, вспомнил, представил, отвлекся…

В этот же миг Кэр с нажимом на расслабленную руку вправил обе выбитые кости. Хико взвыл, сжимая в пасти несчастный платок и подскочил на кончики пальцев. Размахивая свободной рукой, он уставился на Кэра, а тот улыбнулся, фиксируя запястье и проверяя кости.

–   Да все уже. Все. Выправил, расслабься, — сказал старший. – Не махай закрылками, не взлетишь.

Хико замер, а потом сплюнул на руку противный платок.

–   Береги руку ближайшие дни. Воздержись от приключений.

Пацан неуверенно покосился на запястье и попробовал пошевелить. Остаточная боль еще доносилась до мозга, но уже не так резко и пронзительно сильно. А то казалось поначалу, что там раздробленный перелом в десяти местах…

–   Итак, возвращаясь к теме нашего сбора… — Кэр уселся обратно на свой излюбленный забор. – Какой второй урок из сегодняшней проблемы вы вынесли?

Народ переглянулся от такой резкой смены темы, но серьезно задумался. Манеру своего старшего знали все и привычку иногда возвращаться к ранее озвученным вещам не любили, но смирились.

–   Нехуй шастать? – неуверенно озвучил свою мысль Суна, даже перестав ковыряться в дырке штанов.

–   Нет, — ответил Кэр и тут же продолжил назидательно. — Идете кого-то пиздить, собирайтесь всей стаей.

Здоровяк и пацан с рассеченной бровью приосанились и налились мысленно гордостью. Эти сегодня своего не бросили и на подмогу прискакали молниеносно, как смогли. А вот остальные начали ломаться.

–   Я спать хотел. Не услышал, как он мне звонил, — попытался отмазаться трижды первокурсник-студент.

–   А я в магазе закупался. Думал, что как обычно, мож Хико перебесится и сам справится, — виновато извинился Суна.

–   Хико кинул невнятный клич, — косо посмотрел на друга прилизанный красавчик. – Как бы я ему помог? Кулаками? У меня травмат на перерегистрации.

–   Балончик тебе на что? – спросил Кэр. – Или типа по-бабски? Типа не круто?

 Красавчик закатил глаза и уставился в кусты напротив.

–   Я просто не успел бы, — тихо сказал боец рядом с ним. – Только полчаса как с поезда.

–   Да с тобой все понятно, — отмахнулся Кэр от главного их любителя почесать кулаки. – Но остальные на что? Че, блять, за детский сад? Вы стая или сбор шпаны? Одному поспать, другому пожрать, третьему поссать и все только для себя. Нахер я вообще вас воспитываю? Может и мне вас кинуть и пойти яйца почесать? Ну типа по приколу.

–   Ну, Кэр, слышь, так не честно, — расстроившись, буркнул Хико.

–   А то что вы делаете, это, значит, честно? Одни забивают хер и отмазываются личными делами, а другие лезут в чужой район, зная, что своих сил недостаточно? Хико, где твоя голова? Или последнее отбили?

Главный виновник понуро промолчал.

Глазеющий в этот момент по сторонам красавчик вдруг замер и на чем-то сфокусировал взгляд.

–   Никогда, ни при каких обстоятельствах не лезьте к проблемам, если вы одни. А если уж собрались, то стягивайте сперва все подкрепление и всю свою стаю.

Красавчик тоненько ухмыльнулся, а потом мелким кивком указал Суне куда-то за спину Кэру. Пацан осторожно покосился, а потом завис в недоумении. После чего пнул локтем студента и мелко цыкнул Хико.

–   Остальные же не отматывайтесь, иначе потом могут кинуть вас. Никакие личные дела, никакие увеселения или тусовки не повод кидать своих. Стая – это ваша семья. А семья – это свои.

Вскоре уже все пацаны старательно смотрели на Кэра, но невольно косились куда-то ему за спину. Кто-то откровенно прятал улыбку в кулаке. Кто-то недоумевал и кривился. Студент и Суна о чем-то перешептались. Боец смотрел вдохновенным взглядом. А красавчик по роже уже строил свои планы.

–   Я кому щас распинаюсь? – мрачно спросил Кэр.

–   Прости, шеф, но там вон… — хрюкая в кулак, ответил пацан с платком.

–   Ога, поди с работы чешет, — развалившись на спинку скамьи, ответил Суна, оценивая нечто похабным взглядом.

–   Почему бы не на работу? – негодуя буркнул студент, пялясь, как и все, за спину старшему.

–   Потому что в таком прикиде только с отработки возвращаться.

–   И явно не с дорогой…

Кэр тихо начал закипать. Внимание утеряно, в строю опять пошел бардак. Наливаясь раздражением, мужчина соскочил с забора, чтобы увидеть причину массового помрачнения и насмешки.

И тогда он увидел Ее…

Юная миловидная рыжеволосая красотка не спеша дефилировала по тротуару в дерзком ярко желтом сарафане. Аккуратные ножки тихо цокали тоненькими шпильками каблучков, а тоненький алый шарфик на шее едва прикрывал свободными концами глубокий вырез на груди. И все бы ничего, но на местном солнечном цвете смерти проступали угловатые узоры не местного мира.

.

* * *

.

Невысокие каблучки звонко цокали по тротуару, а я шла домой и медленно наливалась желчью. Сраный город! Сраный народ! Хули они пялятся, словно хер знает что увидели? Еще начните защитным кругом себя осенять, вдруг поможет и от центробежной тяги в мозгах просветление наступит! Ну подумаешь, желтый сарафан! Может я просто люблю солнечно-желтый, сука, цвет? Даже не знаю, что бесит больше. То, что эти херовы долбоебы испоганили такой чистый сочный цвет тупыми поверьями, или то, что Царству Вечной Леди приписали, сука, гребанный солнечно-желтый цыплячий цвет!

Каким, спрашивается, образом у какого блаженного так альтернативно вильнули мысли в тупой башке, чтобы жёлтый, блять, цвет стал символом… смерти?

Желтый!

Пиздец просто.

Благообразная старушка суетливо бормотала под нос, кося на меня дикими глазами. Молодая мамаша, продефилировавшая мимо с надутым вредным пацаном лет шести, недоуменно заморгала нарощенными ресницами, потом скривила рожу и гордо вздернув острый подбородок потопала по улице. Я поморщилась. Знала бы, какая у меня работа… Интересно, как бы она визжала? Сразу, или сперва бы хлопала глазами и заглатывала воздух в ахуе, пока мозг прогрузит и обработает увиденное? Похуй. Иногда такая реакция забавляет, но сейчас меня бесило все. Сраный народец с манией величия и запросами венца Мультиверсума. Сраное серое утро, встретившее меня после утомительной работы влажностью и стылой сыростью. Еще, блять, дождя для полного кайфа не хватает! Сраные люди, убивающие очередную и так чахоточную планетку, которая пока еще брыкается и орет диким визгом по всей ноосфере в мозг любому, кто услышать может. Иногда как просыпаюсь, не успев прикрыться, так голова звенит. Так мало того, что эти дебилы родной мир гробят, так они и себя деградируют со свистом и прытью гоблина на краже.

Ненавижу людей!

Еще и эти, сука, мелкие утырки пялятся и похабно скалятся. Было б настроение другое, время чуть раннее или позднее, мы бы иначе поговорили, а пока… Пусть живут до следующей встречи.

Злобное ворчание немного сглаживало нарастающее последнее время раздражение, позволяя стравливать его в мелких вспышках. Но дальше так продолжаться не может. Рано или поздно, что-то меня сорвет, и тогда… Даже я не могу сказать, как меня фигурно перемкнет на этот раз.

Взгляд зацепился за движение. Старшой в стае малолетних гопников целенаправленно двигался ко мне, не отводя взгляда.

Вот ему-то чё от меня надо, а?

.

* * *

.

Кэр бодрой походкой ледокола на рейде направился к девушке наперерез. Ветерок слабо раздувал юбочку желтого сарафана, отчего на ее кантике поблескивали золотистыми нитями сложные узоры. Подходя ближе и глядя на них, мужчину все больше переполняла уверенность. В манерах включилась заигрывающая легкость, а на роже сама собой стала растекаться предвкушающая улыбка.

–   Девушка! Разрешите с вами познакомиться, — добрейшим тоном заявил Кэр, остановившись напротив красавицы и преграждая собой дорогу.

Короткая попытка девушки свернуть и обойти мужчину стороной была мигом пресечена ненавязчивым текучим шагом навстречу.

Только тогда девушка подняла на мужчину свой тяжелый как бетонная плита взгляд и сумрачно уставилась на него исподлобья.

Кэр лучезарно улыбался, терпеливо продолжая стоять несдвигаемой преградой.

Милая особа быстро окинула его хмурым изучающим взглядом, и выдала тихим приятным девичьим голоском:

–   Чё надо?

–   Да вот, познакомиться хочу. Первый раз в наших краях вижу. Вдруг проводить куда надо, — разговорился доброжелательно Кэр, едва ли не показательно демонстрируя себя с лучшей стороны.

–   Не надо. Сама пройду.

Кэр не стал докапываться и ржать, что с такой физиономией и недружелюбным тоном юная особа действительно имеет все шансы пройти, куда ей надо. Потому что с таким тоном и мордой дальше хоть на похороны. Чужие.

–   Девушка, а откуда у вас такие узорчики на сарафанчике? – пристал вместо этого мужчина.

Красавица попыталась еще раз обойти липнущего типа стороной, но он снова преградил своей черной тушей дорогу.

–   Сама вышила, — грубо ответила она.

–   И куда вы такая красивая направляетесь? – еще ехиднее и наглее спросил Кэр, перекатываясь с пятки на мысок.

Девушка тяжко и демонстративно вздохнула и стрельнула резким негодующим взглядом. Но тип оставался невменяем и отдираться не хотел.

–   Домой.

–   А откуда?

–   С работы!

Красавица повысила тон и попыталась сделать шаг навстречу, в слабой надежде, что районный мудила отступит сам. Обычно на других срабатывало. Этот же не шевельнулся, словно готовясь вообще прижаться. Хоть руки не распускал.

–   С какой? – заискивающе спросил мужчина, глядя на девушку сверху вниз почти у себя под носом.

–   С тяжелой! – она начала совсем закипать, но отступать не намеревалась. Мелкие кулачки сжались, а потом в глазах начало проявляться знакомое умиротворенное безразличие…

–   А чем вы занимаетесь?

Мужчина готов был ко всякому. Вплоть даже к тому, чтобы перехватить занесенную руку и не дать рассечь себе морду. Однако, милая красавица выдохнула и разразилась искренним душевным порывом:

–   Да ебать меня в хвост, мужик! Хули пристал?! Че, блять, здоровье не жалко?

Кэр тоненько улыбнулся одной стороной губ.

–   Сэнха?

Девушка мгновенно замерла и уставилась круглыми глазами на матерого типа.  На ее округлом личике сердечком проступил чистый и незамутненный ступор. Который быстро сменился пронзительным узнаванием

–   Да хорош… — только и выдала она. – Лис?

Мужчина расплылся в теплой улыбке, развел в сторону руки, признавая догадку, а потом без лишних слов сгреб мелкую девушку в охапку и крепко стиснул в объятьях.

–   Раздавишь, придурок! – просипела она.

–   …Как я ждал, — тихо, в рыжую макушку сказал Лис, чуть ослабив свою хватку.

–   Да уж представляю. Сколько лярдов… — поддержала девушка, пока неуверенно и обалдело обнимая встречного.

Мужчина еще некоторое время крепко обнимал юного друга, чувствуя быстро раскрывающееся в глубине души тепло. Лавина впечатлений грозила накрыть с головой, но Лис не мог позволить себе растащиться довольным эйфорическим обмороком прямо посреди улицы, да еще на глазах у своей шпаны. Поэтому, он быстро заставил себя отлипнуть, насильно отстранил тупящую девушку и без лишних церемоний спросил:

–   Ты свободен?

–   В смысле? – Сэнха привычным жестом поправила желтый сарафанчик.

–   Ну, есть кто? – чуть ли не пружиня на радостях уточнил Лис.

–   Чуйка и глаза тебе нахера? – еще привычно и мрачно отозвалась красавица.

Мужчина мелком окинул ее чистые от украшений руки, и кое-как попытался прислушаться к личным впечатлениям. Интуиция навевала мысли о свежей крови. Но никак не о следах чужой кончи.

–   Девушка, а девушка…. – начал ехидно и издалека Лис.

–   Я тебе щас в ребро засвечу… — пригрозила иронично, но вполне серьезно Сэнха.

–   Выходи за меня замуж!

Сэнха обалдела от такого наезда и милое личико перекосило недоумением.

–   Чё?

–   Всегда хотел это сказать! – взоржал Лис, а потом добавил быстрее. – Предлагаю сегодня.

–   Ты обалдел… — тихо выдохнула она.

–   Да!

Сэнха оценивающе скользнула взглядом по роже старого ученика и вместо согласия ответила:

–   Только если сбреешь свою бороду.

–   Хорошо! – мигом согласился Лис.

–   Сегодня.

–   Обязательно.

–   Перед загсом.

–   Само собой!

Довольная рожа мужчины так и лучилась искренним счастьем.

Девушка выглянула из-за Лис и покосилась на охреневающую на лавочках гопоту. Хорошая визуальная память быстро подсказала прошлую расстановку личностей и Сэнха спросила:

–   Эт твои?

Лис немного протрезвел и обернулся.

–   А, да. Кстати, пойдем.

И в следующий миг бесцеремонно подхватил красавицу под руку и направился прямиком к пацанам.

.

–   Спорим, ща врежет? – высунув язык от интереса, подговаривал Суна потерпевшего другана.

–   Да не, не рискнет, — ответил тот, прижимая платок.

–   На чё спорим? Яни, давай быстрей, не тяни!

–   На полтинник.

–   Э, парни, чё-то не лады…

Рожу своего старшего гопота к их сожалению не видела. Зато момент, когда вытянулось в изумлении личико красавицы заметили все.

–   Чё он ляпнул? Не слышите? – спросил Хико.

–   Не, нихера…

Кэр развел руки в стороны, а потом к всеобщему ахую быстро сгреб мелкую солнечную особь в охабку.

Пацаны разразились недоумевающими фырками и подбадривающими присвистами.

–   Во бля скорострел…

–   Эт чё за?..

–   А хули мы не знаем? Они чё, знакомы?

Последний высказался студент, аж проснувшись от развернувшегося действа.

–   Почему знакомы?

–   Да как-то они… ну вон! – пацан показал рукой на парочку и на то, как старший залип на девку. Та, к удивлению остальных, не торопилась вырываться из лап.

–   Но он же баб терпеть не может… — ворчливо скрипя, отметил Яки.

–   И никогда не говорил, что у него кто-то есть, — добавил здоровяк.

–   Тут чё-то не так… — внес свою лепту боец. – Баба какая-то странная.

–   Че, сарафанчик не по цвету? – хохотнул Яки.

–   Ладно б не по цвету, но ты ее взгляд дикий тока что видел?

–   А че взгляд?

–   Я б не полез, — честно сознался самый главный боец стаи. – Еще и рожа недоброжелательная. Поди угадай потом, то ли сразу в травмпункт, то ли под статью.

–   Почему в травмпункт? – спросил студент.

–   Потому что такие бабы обычно на голову ебнутые. В лучшем случае заколкой в глаз засадят, даже маникюр не пожалев.

–   А под статью? – скривившись, спросил парень.

–   А под статью, потому что за ними обычно или папеньки или братки приедут. Оторвут причиндалы и пришлют следом за тобой по почте бандеролью в участок, куда засадят на пяток лет.

–   Чё-то ты страшные сказки рассказываешь на утро, — буркнул студент.

–   Гляньте, вертаются! – окликнул остальных Суна.

–   Ша, пацаны.

Стая резко замолкла и миролюбиво уставилась на старшего. Тот, сияя как собачий хер, тащил свою яркую добычу под руку. Народ старался не дергать глазом и держать прилепленные дружелюбные улыбки.

–   Так, народ! – заявил старший, искренне лучезарно скалясь. — Все свободны. Можете валить по домам.

–   А…ты… — тихо промямлил Хико.

–   А я пошел в загс! – довольно ответил мужчина и крепко тиснул булькнувшую девушку за плечи.  – Встретил любовь прошлой жизни…

Странная особь на это только хмыкнула и многозначительно согласилась.

После чего старший развернулся и направился со своей избранницей прочь, в направлении родного дома.

В молчании обалдевшей гопоты тихо раздавалось отдаляющееся позвякивание массивных заклепок на куртке, которому вторило тихое цоканье женских каблучков.

–   И че это только что было… — выражая общую мысль, спросил Хико.

Но его вопрос остался без ответа.